santagloria: (Default)
Некрасивый ведь город. Словно девочка-панк, скрывающая за пирсингом и крашеным гребнем волос свою собственную некрасивость; за граффити на домах скрывающий бедность. Разруху.
Но свет этот белый, особого качества солнечный свет, от которого хочется уплыть за море и найти новый континент, а потом вернуться сюда, стоять на мирадоре и смотреть, как очередной драгоценный раз цветет глициния и длится до другого берега Тежу, впадая в океан, относя в него все твое новое золото и все цветочные синие кисти.
Вывернутые плиткой наизнанку дома, отчего улицы кажутся продолжением ванной и кухни. Мужественные, не сдающиеся деревянные трамваи. Предпасхальная месса в кафедральном Sé, на которую я выскакиваю на одной из остановок. Чудноголосый хор, славящий Некоего в небе. Католическая месса - макдональдс для верующего: в какой бы стране не был бы, на каком языке не написано бы меню, ты всегда найдешь здесь то, что ожидал найти, к чему привык. Гениальная идея христианства - эти внутренние тревел-чеки, принимаемые в любом обменном пункте.
Белая бручатка Лиссабона, на которой всегда немного скольжу. Португальская речь, кажущаяся смесью двух уже знакомых языков. Пока самое удачное слово для наименования толстого оранжевого плода - не руское и не английское или итальянское, но португальское "абобера". Нежное имя пива - сервежа. "Спасибо", происходящее не от хвалы бога, но от "премного обязан". Весь этот уклад милой живой жизни, третий век прорастающей через остатки империи.
++++ )
santagloria: (Default)


Зачем рыбе галстук. Зачем Лиссабону слова. Я не подписываю фото. Неважно, где что было и как называлось.
Бесцельные шатания, бегущий взгляд, что выросло, то выросло. Таким я переживала его.

и таким, и таким, и таким. )
santagloria: (Default)
Так как картинками смогу передать лишь надерганные отрывки

что хорошо, по сути - потому что есть моя фотография, как не случайный взгляд? и только жалею до сих пор, что боюсь иногда тыкать свое черное, в слепящей радуге светофильтра, рыло во все лавки, в магазины все - и потому так никто и не узнает о паре стариков, развалившихся на стульях в заведении с бумажными скатертями и стаканами с чешуйками кальция - двух стариков, освещенных неярким светом облачного дня, сидящих прямо, лицом к двери (и один из них как-то по особенному лениво вытянул ногу) пока на столе дымится миска с тушеной рыбой, за ней графин с вином и початая бутылка воды, я так долго пишу, а смотрела не более секунды
никогда никто не увидит смешную парикмахерскую в Альфаме, с крутящимися, рыжими креслами из дешевого кожзаменителя и парикмахера с вощеными усами, словно сошедшего с рекламы брильянтина, что раскручивает, поднимая, кресло, в котором сидит вальяжный, заново усатый, португалец - но португалец меня не видит, а парикмахер и друг-зевака постригуемого встречаются со мной настороженно-любопытными глазами,
о замешательстве лифтового служащего, сообразившего, наконец, что я хочу его поснимать;
о старичках и старушках Альфамы - одна из них сидела, в черном вдовьем платье, на стуле у решетки бельведера и стул ее едва помещался между оградой и носами припаркованных машин;
о всех моих смешных гримасках в винном магазине и в сардиночном, в котором я на следующий день умудрилась уболтать женскую часть коллектива на то, чтоб они высылали консервы прямо в Рим - по малой предоплате, по эмейлу, малой скоростью.

О бешеной луне, шарахавшейся все ночи взад и вперед по широкой воде реки Тежу, отчего на реке выпадали такие серебристые дороги, что пересекающие их баржи немедленно превращались в слюду и изумруд,

и много еще таких, мелькающих в памяти - в белесом свете двух, невыносимо долгих, дней.
santagloria: (Default)
Вот чтоб два раза не вставать - все-таки
,
дневник.

Все-таки, интимное, наверное, пространство (насколько интимным бывает окно без штор в плотно застроенном квартале, но не суть, в Лиссабоне окно туалета выходило на полгорода, а вечерами под ним гнездились голуби и пели фаду, очевидно, Ассоциация Анонимных Вуаеристов заплатила крупную сумму хозяину квартирки, дабы он не ставил в окно туалета матовое стекло, а ставил то, что прозрачно - и все время моего там пребывания меня мучила идея фотографии - вид из дома напротив на наш туалет, синеющее послезакатное небо, белая стена с рыжей бровью черепицы, под ней - освещенное изнутри и вбок окно и мужские ягодицы с приспущенными, темно синими джинсами, похоже, скобку пора закрывать)

Так вот, фаду, да. Они пели сладкоголосо и невидимо - собственно, как и должны петь всякие, задирающие головы к несбыточному.

Все дело в том, что я открыла и пью привезенный портвейн;
до сих пор перебираю фотографии Лиссабона, и не могу, совсем не могу закончить.
santagloria: (Default)



Это "Новый мир" за 1989 год. Почти ровно двадцать лет назад (хотела найти пятый номер - но не нашла).
За ним (и терпеливо сжимающей его рукой) - восемь метров песчаного пляжа, прибой, постепенно понижающееся дно, marina с причалом яхт, и - Атлантический океан с обязательным Новым Светом в конце тоннеля.

Я первый раз за жизнь добралась до океана. Утопить в нем "Новый мир" - с первой главой солженицинского "Гулага", с ранним рассказом Петрушевской, с черт знает еще чем (партийные выговоры на последних страницах),
переживая как раз в эти дни свой собственный, новый мир и свет - представлялось мне актом сколько бессмысленным, столько закономерным. По дороге в электричке до Кашкаиша я тщетно пыталась придать безумству жеста хоть малую долю логики (лимон еще так давят - вонзая вилку в мякоть и проворачивая).
Логики не нашлось - и в ее отсутствии, наверное, и заключалась вся прелесть.

Бессмысленность ведь часто красива сама по себе.
Равно как красота бессмысленна.
santagloria: (Default)
Лиссабон оказался совсем неожиданным. Ну вот то есть - вообще. Пока я пытаюсь сформулировать эту его странность и не могу, поэтому начну с насущного - с еды.
Сначала увидела странную полку с продуктами и витрину "под старину", заглянула. Поболтала с продавцом и его мамой (на втором фото) - магазинчик этот существует с 1930 года и продает всевозможные виды консервов. похожие в бумажной своей упаковке на фарфоровые шкатулочки шестидесятых - от сардин в остром соусе до тунца в собственном соку. Цены - от 1,90 за баночку, сорта можно выбирать часами. Особое удовольствие - покупки заворачивают в кокетливый сверток, перетянутый белоснежной бечевкой. Rua doa Bacalhoetros, 34. если что.




+2 )

Profile

santagloria: (Default)
santagloria

May 2015

S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
171819 20212223
24252627282930
31      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 20th, 2017 11:15 pm
Powered by Dreamwidth Studios