santagloria: (Default)




Она надевает чулки, и наступает осень;
сплошной капроновый дождь вокруг.
И чем больше асфальт вне себя от оспин,
тем юбка длинней и острей каблук.
Теперь только двум колоннам белеть в исподнем
неловко. И голый портик зарос. С любой
точки зрения, меньше одним Господним
Летом, особенно — в нем с тобой.
Теперь если слышится шорох, то — звук ухода
войск безразлично откуда, знамен трепло.
Но, видно, суставы от клавиш, что ждут бемоля,
себя отличить не в силах, треща в хряще.
И в форточку с шумом врывается воздух с моря
— оттуда, где нет ничего вообще.

И.Б.
santagloria: (Default)
venezia-5009.jpg


Проплыла под мостом Академии и заворачивает за угол Большая Венецианская Регата на разноцветных гондолинах (облегченных версиях гондолы на два гребца). Проталкиваясь через толпу, я успеваю сделать один кадр через чужое плечо и несусь дальше, перемежая выкрики "Permesso!" тихим матом.
Из-за регаты перекрыто все движение, последний поезд на Рим уходит через полчаса, за которые надо добежать до вокзала по оглушительно душным улицам. Одежда промокла от пота, вдобавок начала сильно кровоточить ободранная об седло несколько дней назад нога.
Нежно любимую Венецию я в этот момент почти ненавижу.

В принципе, я всегда старалась избегать ее летом - слишком много людей, слишком душно и влажно, а в безветренные дни в воздухе висит постоянная мутная дымка испарений. Только ночи хороши - переливающаяся в неярких огнях фонарей и витрин она по-прежнему напоминает шкатулку с потемневшими сокровищами.


Два дня в Венеции. Тоскливый Биеннале с редкими проблесками того, что можно честно назвать искусством. Жара. Валяния на траве, комары. Ночное Лидо, бушующее огнями вечеринок перед чернильным морем, полным медуз. Поздние завтраки, переходящие в обеды. Много белого вина.
Кое-какие картинки.

Read more... )
santagloria: (Default)

Posted via LiveJournal app for iPhone.

santagloria: (Default)
Пока совсем не кончилась зима - еще немного Венеции.







+++++++++++++++ )
santagloria: (Default)



Вот венецианское Лидо, вот тот самый пляж, за которым нет ничего кроме долгого моря. Кабинки для переодеваний затянуты пленкой и отгорожены высокой дюной из песка от волн. От берега тянутся обзорные мостки, похожие на бронтозавров, выползших напиться. Их ноги растопырены и переплетены, под ними следы множества подошв.
Вокруг тихо. Небо облачно, но иногда через темные тучи появляется на пару минут солнце - и тогда кажется, что мы все - я и камера, семья с детьми, убегающими от волн в сотне метров от волнореза, бронтозавры мостков, кабинки в полиэтилене, гостиница, прибой, ветер - все мы заключены в этот холодный светлый воздух, как в янтарь и навсегда теперь уже останемся.


+++ )
santagloria: (Default)
Ну вот, 4 часа скорого, ужасно укачавшего поезда (после трех дней воды земля укачивает не на шутку) - и я дома.

За оставшийся день успела познакомиться с
- капитаном речного трамвайчика Юрием (родители увлекались космосом и дали ребенку экзотическое русское имя) и его напарником. Пустили в рубку, дали подержать штурвал и рассказали о разметке на каналах, как парковаться правым бортом и что означают четыре гудка;
- парижанином Домеником, который приезжает в Венецию на выходные третий год подряд;
- художником Марио, торгующим старыми и новыми картинками в одном из переулков между Святым Марком и Риальто.

вроде никого не забыла. Продолжаю разбирать фотографии, думаю, будет еще серии две-три.

Подробности картинкой и письмом.
Оставайтесь с нами на венецианской волне.
santagloria: (Default)
День, который начался в темноте и темнотой же закончился.


Пять утра. Я приехала и иду в гостиницу. Мокрые улицы и мосты, кое-где вода только что спала.

35 фото Венеции, из них - ни одной с гондолами и гондольерами. )
santagloria: (Default)
Волны в венецианском Лидо практически англичане.
Приходят тихо, уходят без слов.

*спонсор фотографий - Лика и ее Полосатые Сапоги, доставшиеся мне в наследство. (Видишь, я забочусь о них и вывожу их в свет)


и за борт ее бросает в набежавшую ≈≈≈ )
santagloria: (Default)
Утром, когда проснулась, холл был уже почти весь сухой. В девять утра на Сан Марко оставались лишь небольшие лужи, а к одиннадцати выглянуло солнце. Съездила на Лидо, попинала на берегу ракушки, по дороге обратно прихватила бутылку вальполичеллы. Гостиничный холл выглядит так, как будто ничего и не было - стоит елка, столики и кресла, сияют огоньки. Сейчас устроюсь поудобнее с вином и мандаринами прямо посреди кровати и начну выкладывать фотографии.
Их будет много.
santagloria: (Default)
А вода меж тем все пребывает - затопило обе пешеходные стороны канала, сам же канал выглядит как иллюстрация из учебника физики о поверхностном натяжении воды и на нем, на выпуклом, словно приклеены лодки. Некоторые из них спешно отгоняют, чтоб не застряли, когда схлынет вода. К пяти утра обещают 150 см, к полудню - 40 см, послезавтра к обеду должна уйти совсем.




вид под моим балконом (железные скобы в левом нижнем углу - скобы на балконном ограждении)
между тем лагуна все поднимается и с какой-то яростью выплескивает все новую и новую воду.

+2 )

Upd. Больше всего меня поражает обыденность - пока я тут охала на балкончике, весь первый этаж гостиницы собрали и перенесли наверх. Спустилась вниз - пустой холл,ни мебели, ни ковров, консьерж в резиновых сапогах заканчивает разбирать рождественскую иллюминацию. Посмотрела из дверей - вода поднялась по всем ступенькам и стоит на пороге. "Это 140?" - спрашиваю. Консьерж смеется - нет, говорит, это до нас еще не дошли 140. Сто сорок - это когда весь холл. А сто пятьдесят - аккурат по вторую ступеньку лестницы.

Знакомый с рождественского ужина сорвался магазин свой разбирать и демонтировать.
Мужественные люди эти венецианцы.


Upd/2

1.34 ночи. судя по звуку, вода вошла в гостиницу.
santagloria: (Default)
Только что завыли сирены, а после них - три мелодичные, вверх повышающиеся ноты. Выглянула на улицу - а там катера уже почти вровень с балконом. За час вода поднялась почти на метр.

Три сигнала - значит, вода достигла 130 см.

Эх, что сегодня будет.
santagloria: (Default)
Сегодня, 6 утра, Венеция.





+2 )
santagloria: (Default)
И под конец рассказа о Венеции - еще немного Энтони.
Всяческого.

Мне всегда нравятся такие фотографии - когда болтаешь, читаешь, пьешь чай - и пока длится вечер, иногда притягиваешь к себе фотоаппарат и делаешь снимок-два.
Не думая ни о технической стороне, ни о чем то еще и ни на что не претендуя.



с полтора десятка )
santagloria: (Default)
Собственному подсознанию стоит верить. Собственное подсознание стоит холить, лелеять и нежить, не задавая лишних вопросов. Если за день до отъезда тебе кажется, что надо немедленно запастись в дорогу бутылкой (и даже вздрагиваешь от подобной, c подростковых времен немыслимой, мысли), а за шесть часов до отъезда начинает тянуть в винные лавки так, что мечешься на работе больным лососем, не могущим найти выход на нерест и таки хватаешь в последний момент фляжку коньяку, а потом оголтело смотришь на нее, чужеродную, в сумке и недоумеваешь - то звонок, раздавшийся где-то ровно между Римом и Венецией, живо все ставит на место. Вот, оказывается, чего ты ждала, вот, оказывается, к чему запасалась обезболивающим - и уже успев выхватить суть и осознать последствия из чужих виноватых фраз, жадно думаешь - "ох, и глотну же сейчас прям из горлышка" - и все время потом, под журчание объяснений, думаешь только об этом.

Собственная бесприютность, только что осложнившаяся срочным поиском очередного roommate, алкает и жаждет алкоголя. "Ох, и наглотаюсь же сейчас" - жадно думаешь - "наглотаюсь и не буду трезветь дня три, до самого дома. Незачем"

***

Чем больше я смотрю на черепичные крыши Венеции и ее мосты, чем больше брожу по ней в первый день, тем отчетливей понимаю - возможно, впервые за все годы наших непростых отношений, что использую этот город не только как елей для глаз или иглу для разума - я использую ее, как дверной проем, у которого становлюсь каждый раз, стараясь казаться выше и отмечаю рост карандашом.
Странно лишь то, что для этого выбрала место, наполовину ушедшее в небытие.

***

Обвалившиеся после наводнения ступени причалов, травертин наполовину скрыт водорослями, ил, грязь, колония мелких ракушек. Сваи обглоданы морем, будто яблочные огрызки. Несет мусором, запустением, зимой, в которой нет никаких надежд. В гавань не заходят корабли и их фонари больше не стоят волшебными огнями Эльма. Знакомого, работавшего ночным портье, уволили - хозяин гостиницы предпочел сам отбивать часы, экономя плату. Венецианские отели, которым вот-вот грозит закрытие из-за банкротства, выглядят трехмерным торжеством абсурда, кто думал, что дойдет до этого.
Обвалившийся травертин и облезлая штукатурка стен перестают быть колоритом и товаром на продажу и превращаются в просто облезшую штукатурку.
Я, все таки, люблю этот город. А теперь, когда он испуган, когда поджал колонны, я его еще и жалею.

***

Я люблю этот город и знаю, почему. Кроме всего списка, занявшего бы пол-ладони, я люблю его за то, что он так близок к мраку. Смерть его, незаметная человеческому глазу (что хрип умирающего второй месяц госпитальной дрозофиле, живущей всего шесть часов), все же наполовину выносит его из общего круга, заставляя особенно четко ощущать ничто, таящееся за каждым мостом и камнем - истершаяся прослойка бытия, тонкая, как старое кружево: кое-где в дырах. Я иду по Венеции и все кажется, что приподними мост, сними стену, отдерни мутный слой нефритовой воды - и за ним откроется пустота, подступившая слишком близко - как прилив подступает по ночам к ступеням и по хозяйски располагается там, где еще пару часов назад ступала теплая, живая нога.
Впрочем, эти ночи я предпочитаю коротать с моим янтарным, поллитровым, другом.

***

На второй день под вечер температура падает окончательно. Я выдерживаю дома до девяти или десяти часов, затем звоню Энтони и прошусь переночевать на диванчике. Я уношу с собой "Венецианские тетради" и, забираясь наконец, на теплое с кружкой чая в руке, первый раз, читая, ловлю себя на споре и ухмылках.
На следующий день, все еще ухмыляясь, я еду проведать автора, но рейсы до Сан Микеле отменены после полудня. Зимой мертвецы быстро устают от визитов.


***

В этот приезд все можно было бы списать на слабость. На разыгравшуюся простуду, болезнь и хандру; на холод, на дурные известия, полученные в дороге. На скомканность встречи. На то, что в этот раз она выкрикивала мне в лицо вещи малоприятные (выкрикивала, конечно же, моим собственным голосом).

На закрытые любимые места. На все так же ошарашивающе жемчужные закаты.

И на то, что уезжая (слабая, наполовину больная, непереносимо трезвая из-за беготни по мостам до вокзала) - я в какое-то мгновенье отвлекаюсь и гляжу на проносящуюся за окном темную лагуну, на серо-черно-лиловое море, которое в начале ночи всегда светлей, чем небо, на пучки чернеющих свай, на мелкие острова с деревьями, заросшими по самую верхушку мокрым мхом, на мелькающие, далекие фонари - и перехватываю дыхание, сжимающее гортань, и стараюсь дышать размеренно.
santagloria: (Default)
Сорри, фото сырые, нет сил обрабатывать.
Какая есть она. Какая есть я.



IMG_7417.jpg

Read more... )
santagloria: (Default)


Как повелось - первая фото, как только добираюсь до дома - с моста Академии (сегодня, около трех P.M.)


В этот раз я не особо на нее надеялась.
Вернее, не особо надеялась уехать в Рождество - но внезапно образовались три дня выходных, и я даже не особо скривилась, увидев, что ит. железные дороги снова подняли цены на билеты.
В принципе, мне ведь в Риме все равно нечего делать.

Венеция на Рождество, пустая, как чашка из-под чая. Венеция зимняя, с прохладным солнцем и жемчужными туманами. Венеция- оправдание, венециепривычка, венециезевисимость (сейчас ночь и за окном бушует такой ветер, что вот-вот грохнет жалюзями).
А днем было солнце.

Уезжала сразу после работы - сначала ехала с сумкой в изножье по предрассветному Риму, потом, с той же сумкой - по вечернему, предрождественскому, до вокзала. Оказывается, пустили новый поезд, всего 3,40 до В.
Оказывается, вечером 24 декабря не много находится любителей путешествовать - я вошла в полутемный и пустой вагон, думая, что просто рано явилась и сейчас набежит пассажир, загорится свет, запахнет чужим, куртками, чемоданами, бутербродами, зажурчат голоса, стараясь скоротать ожидание - но никто не шел, не пах, не журчал голосом, вагон оставался полутемен и пуст. Поезд тронулся. Прибежал проводник, бросил взгляд на билет и унесся прочь, преследуемый по пятам всепожирающей пустотой, за окнами заплясали фонари, пустые полустанки, дороги с глазастыми машинами, ощупывающими фарами ночь, пронеслись поля, залитые до самого верха густыми туманами, а потом грянуло чернильно-синим и все ухнуло назад - осталась лишь ночь и пустой полутемный вагон поезда, несущегося в этой ночи так, что закладывало уши.

***

Есть что-то сказочное в том, чтоб нестись в Венецию в пустом поезде в ночь перед Рождеством - если бы Хаяо Миядзяки взялся бы экранизировать Гоголя, то получилась бы почти полная и достоверная атмосфера.
Читала, ела, дремала, почти пропустила лагуну.
Тянула сумку сквозь пустые вагоны, чтоб не по холодному перрону, а по теплому поезду - скоротать. Зашла в вокзал, свернула в кафе. Пила едкий кофе, понимая, что ищу отсрочки встречи, что неловко мнусь, как мнутся перед встречей с давно не виданным другом или первой, после долгого промежутка времени - с бывшим любовником.
Шла по вокзалу, представляя, как выйду на улицу и задержусь на ступенях, картинно застегивая куртку и натягивая перчатки.

Вышла и сразу спустилась, некрасиво волоча сумку за шею.
Картинничать почему-то не получилось.

***

Естественно, сделала обычную ошибку, свернув не на том мосту - и потом пришлось возвращаться минут семь обратно, тарахтя колесиками багажа по мостовым (шла и представляла, как аборигены слышат этот грохот в ночи и клянут туристов). К одиннадцати добралась до Санта Маргериты, позвонила и осталась ждать - неуместная всем, от белого (слишком столичного, слишком современного) пуховика до джинсовой, до колен, юбки и громкоколесной сумки.
Ждала: казалось, слишком долго, хотя не прошло и пяти минут, и уже прошлась дважды вдоль - как мелькнул знакомый силуэт и шел ко мне, будто пританцовывая - красные дед-морозовы штаны и кафтан, дурацкая белая борода, но из под кафтана торчит красный бархатный жилет, а на кафтан наброшено бежевое, элегантное пальто - ко мне шел венецианский дед-мороз, ценящий стиль больше условностей - ко мне шел, помахивая маленькой упаковкой с рождественским кексом, Энтони.

***

Квартира пахнет, как нежилая. В квартире не было никого несколько недель и я первым делом открываю ставни в комнате и на кухне. Через пару минут оказывается, что с колонкой что-то случилось - не работает ни отопление, ни горячая вода. Энтони возится с ней около получаса, потом мы херим и просто пьем коньяк и болтаем, а когда он уходит, я стелю постель, пританцовывая на ледяном мраморном полу и забираюсь под плед и два одеяла и тяну за собой ноутбук, прижимаясь к его теплому корпусу, как к коту или собаке.


***

Наутро солнце рисует на полу теплые прямоугольники. Мраморный пол вполне переживаем после десяти часов теплого сна. Пью чай, забравшись под одеяла. Уговариваю себя встать. Встаю.

У Академии открыто лишь одно кафе. Как мало людей, как мало туристов. На Сан-Марко оглушительно пахнет голубями. Опять иду в сторону колокольни и снова жалею восемь евро на такой глупый аттракцион и возвращаюсь ни с чем. Минут десять глазею на окрестные витрины, вдруг неожиданно для себя произношу вслух "ХВАТИТ ГЛУПОЙ ПАТЕТИКИ" и ухожу гулять в сторону Дзаттере.

***

Она меня спасает.
Набережная.

Запах водорослей.
Закатный свет - розовато-лиловый. Пустое пространство, разделенное широкой полосой воды. Запах топящихся каминов. Снова водоросли. Мост. Лодка. Мост. Отражение моста.
Я нащупываю точку сборки и вокруг, трансформером вынырнувшие из небытия, вырастают дома, расступаются и между ними проявляются каналы, через которые перепрыгивают мосты. В одну секунду становятся оправданными все усилия - тяжесть сумки, стоимость билета, время, расстояние. Я попадаю туда, куда так хотела снова попасть.
Туда, куда стремилась.


***

Ужин (под струей теплого воздуха из кондиционера, пока на улице ледяной дождь, мрак, ветер, холод). Стеклянный графинчик с четвертушкой вина, маленький бокальчик - кажется, что можно напиться только из удовольствия почти кукольной игры - наливать из маленького в маленький а потом отпивать, держа за тонкую ножку. Свеча на столе, от нее пляшут тени на странице книги, которую читаю в ожидании горячего. Свечи в Венеции гораздо надежней ламп - лампы слишком капризны, слишком зависимы от сухости стен и цельности проводки, слишком часто подводят, слишком быстро перегорают, словно кончая жизнь самоубийством. Свечи же живут и здравствуют. Царят. Чувствуют себя незаменимыми хозяевами жизни.
Как и должно быть в городе, опускающемся во мрак.

Profile

santagloria: (Default)
santagloria

May 2015

S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
171819 20212223
24252627282930
31      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jun. 27th, 2017 05:22 pm
Powered by Dreamwidth Studios